Арест отца

Даниэль

13 сентября 1965 года арестуют Андрея Синявского и Юлия Даниэля. Процесс длился с осени по февраль следующего года. Обвинительный приговор стал началом диссидентского движения в государстве, которого больше нет — СССР.

Со мной в студии историк Александр Даниэль*. Он родился в 51-м году. Отец его, писатель Юлий Даниэль, был арестован в 65-м за издание за границей книг, которые КГБ счел антисоветскими.

Радио Свобода. Поверх барьеров.
Даниэль

Александр, для вас арест отца был неожиданностью?

Александр Даниэль: Мы с матерью жили в Новосибирске, в новосибирском Академгородке. В том же 65-м году в январе месяце отец меня познакомил со своими книгами, которые он тайно издавал за рубежом, и, в общем, вразумительно объяснил мне возможные перспективы. Я думаю, что он это сделал вполне сознательно, потому что чувствовал, что веревочке уже приходит конец.

Игорь Померанцев: Разговор с отцом и его книги были для вас неожиданностью?

Александр Даниэль: Да. Меня впечатлил скорее тот факт, как любого, наверное, 14-летнего пацана, что мой отец, такой литератор средней руки, вдруг оказывается автор повестей, изданных, хороших, они мне понравились. Как ни странно, это для меня была более эмоция, чем мысль о возможной опасности. А через 8 месяцев его арестовали.

Игорь Померанцев: Вас как-то взволновал этот привкус криминала?

Александр Даниэль: Вы знаете, привкус криминала осознавался, но эмоций особенных почему-то не вызывал. В самих текстах я не ощутил такого гигантского криминала, большего, чем «ново-мировские» публикации, больше, чем “Иван Денисович” Солженицына. Я понимал, что есть такая статья 70-я, отец мне объяснил, что по ней его могут посадить от полугода до семи. Это я все как бы усвоил, но не это было главным.

Даниэль
Александр и Юлий Даниэль, 1972 г.© Архив Международного общества «Мемориал»

Игорь Померанцев: Отец сказал вам, что вы никому не должны говорить об этих книгах?

Александр Даниэль: Разумеется, я и сам понимал это прекрасно.

Игорь Померанцев: Как вы узнали об аресте отца?

Александр Даниэль: Дело в том, что мы жили отдельно от отца, мы с матерью жили в Новосибирске. 8-го сентября отец к нам прилетел, а 9-го его вызвали в КГБ в Новосибирске. Видимо, за ним целая бригада прилетела из Москвы. 9-го, 10-го и 11-го его вызывали на допросы с утра до вечера, вечером отвозили обратно домой, а 11-го ему предписали вернуться в Москву. 12-го мать поехала вместе с ним, и я узнал о том, что он арестован из телеграммы матери, его арестовали на выходе из аэропорта Внуково. Я понимал, что его должны арестовать, поскольку я знал, что его вызывали, что раскрыт псевдоним, так что это не было для меня неожиданностью.

Игорь Померанцев: Как реагировали ваши одноклассники и учителя на арест отца?

Александр Даниэль: С полным пониманием и сочувствием. Я бы даже сказал, что они переживали в каком-то смысле больше, чем я.

Игорь Померанцев: Какие чувства вы испытывали — страх, горечь, может быть, стеснение, неловкость?

Александр Даниэль: Наверное, я был такой немножко эмоционально туповатый подросток, никаких таких особенных чувств я не испытывал. Может быть, стеснение и неловкость из-за того, что моя фамилия стала знаменитой, но не более того. Страх — нет, страха точно не испытывал. Просто, понимаете какая штука, поддержка и солидарность были настолько всеобщими, настолько абсолютной, что все то, что власть могла сделать с отцом, со мной, с семьей казалось очень ничтожным рядом с этой солидарностью и поддержкой. Понимаете, не было этого ощущения неодолимой мощи государства, которая навалилась на семью, было ощущение, что они делают что-то беспомощное и ничего не могут с нами сделать. Ну могут дать срок, могут отправить в лагерь, но ничего кошмарного, страшного не чувствовалось. В конце концов государственная мощь – это такая абстрактная вещь, а люди воспринимаются гораздо конкретнее. Были забавные вещи. Например, многие стихотворения отца пелись под гитару. Есть у него такое стихотворение «Цыганки», оно стало песней, довольно популярной. На конкурсе студенческой самодеятельности в 77-м году, анонимно, конечно, песня заняла какое-то призовое место. Забавно то, что конкурс назывался, это был конкурс Московского авиационного института, и назывался он «Лефортово-77».

Игорь Померанцев: Сейчас, оглядываясь на события вашей прошлой жизни, на арест отца, какие мгновения вы видите ярче всего?

Александр Даниэль: Наверное, больше всего момент, когда рано утром 12-го сентября за ним прислали машину, чтобы отвезти его в аэропорт новосибирский, и в последний раз я его свободным увидел.

  • Александр Юльевич Даниэль — сын Юлия Даниэля и Ларисы Богораз. 

Возможно вам также понравится

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *