«Вся Жилянская была в курсе»

Моя  семья

Из воспоминаний доктора медицинских наук, профессора Любови КОГОСОВОЙ (1921-2020).

На Kyiv Daily будут выходить главы из воспоминаний известного врача Любови Когосовой, дочки ученого, внучки раввина —  о себе, о времени и веке, о Деле врачей, об отце и семье.

Моя  семья

Хочу описать мою многочисленную родню (папина мама рожала 14 раз), так что дядей и теток у меня было предостаточно.

Родилась я 2 ноября 1921 года в семье студентов последнего курса медицинского факультета Киевского университета. Жили мы на ул. Саксаганского № 36 в большой коммунальной квартире с 9 соседями, занимающими по 1 или 2 комнат. Комнаты соединялись  темным длинным коридором, был также туалет (напротив нашей двери) и кухня с 9 столами и плитами и ванная (всегда испорченная – то не работали краны, то не сливалась вода), так что я купалась в комнате в цинковой емкости для стирки белья. Да, была еще кладовка, которая служила комнатой для домработницы. 

Наша семья состояла из папы, мамы, няни и младшей сестры – Берты, Бертуси-Туси. Имя ей дали в память умершей во время ее появления на свет в 1928 году  – папиной мамы – Берты. 

«Вся Жилянская была в курсе»
Зиновий Толкачев. Портрет Соломона Вайсблата

Своего деда я помню плохо. В памяти осталось только празднование Пасхи, году в  1923 или 24. Было очень тепло и все цвело, пахла сирень, были открыты окна.  А я в доме у стариков  влезла на стол и слизала крем с праздничного торта. Правда, бабушка объявила, что торт стал от этого еще вкуснее, но папа за такое мое поведение хотел меня наказать. Дед  защитил меня от гнева отца. 

До переезда в Киев дед был в Малине (городок в Житомирской области) городским раввином. Помню, как я сидела у постели уже больного деда, который в те праздничные дни болел (рак желудка – это был 1925 год и он вскоре умер в 60 лет), а его дети тогда в Пасху великолепно пели еврейские песни. По словам отца – дед был талантливым человеком. Рисовал, писал стихи и религиозные опусы. Когда папа готовился к экзаменам на аттестат зрелости, дед, имевший только религиозное образование, решал правильно любые математические задачи по каким-то своим методам. Он написал  множество религиозных трудов, которые хранились в кабинете еврейской культуры при Киевской Академии наук и пропали во время войны.  Семья деда переехала в Киев, как только в самом   конце  19 века он был избран Киевским Главным духовным  раввином. 

Моя  семья
Иосиф Вайсблат. Шаббат в доме отца

Религиозная деятельность деда была известна не только евреям. Отец рассказывал, что после погромов 1905  года в Киеве, видные русские и украинские деятели на коленях просили у деда прощения за содеянное.   Когда дед умер, за его гробом, по словам родственников шел «весь Киев». 

Надо подчеркнуть, что к деду приходили за советом простые люди, разных национальностей, зная его мудрость, ум и порядочность.

Разумеется,  дед  хотел, чтобы его сыновья стали служителями религии, но его мечта не осуществилась…

Бабушка была маленькая, скромная еврейская женщина.  Она родила 11 мальчиков и 3-х девочек. Но  выжили   8 братьев и все сестры. Старший сын – Владимир был литератором и искусствоведом. Он был редактором многих издательств, писал под псевдонимами  Гер и   Белолистов, а его сын Александр – Шура стал физиком. Шура попал на фронт во вторую мировую войну в 17 лет, окончив военное училище… 

Моя семья
Любовь Вайсблат с сыном Шурой

Владимира я воспринимала, как дядю Вову, практически он и приобщил меня к запойному чтению. В каждый мой день рождения он приезжал к нам на извозчике с большими пачками интересных книг. Я ждала его приезда и очень его любила. У Владимира была красивая жена – тетя Люба и 2 детей – упомянутый Шура и дочка- Ия, младше моей сестры на 6 лет.  Его сын  Александр после войны стал крупным ученым-физиком и изобретателем. Его аппараты нашли применение в медицине для диагностики онкологических заболеваний.

В последние годы Владимир работал в медицинском издательстве. Он умер в конце войны от сыпного тифа. Вторым сыном деда был мой отец – Соломон. О нем я напишу отдельно.

Следующим по возрасту был сын деда Яков. По словам родственников, он был самым красивым и талантливым человеком из братьев. Он был строителем. Строил знаменитый в Киеве «дом Мороза», который  рядом с Университетом. Он погиб из-за  брюшного тифа, выпрыгнув в бреду из окна. 

Моя  семья
Яков Вайсблат

Следующие пять братьев были врачами.

Так, Израиль, стал   невропатологом. Жил он в Одессе, одно время был судовым врачом и по его словам, объездил весь свет. Участвовал как врач в гражданской войне в Испании.

Об отце я напишу отдельно, а о трех братьях, ставших под опекой отца также стоматологами, напишу сейчас. 

Начну с брата Аарона – Арончика, как его все называли. Он был папиным ассистентом на кафедре хирургической челюстно-лицевой стоматологии, созданной отцом, при Киевском стоматологическом институте, создателем которого он также   являлся. Учился Аарон уже после революции на одном курсе с моей матерью; это он и познакомил отца с мамой. Аарон был рыжим, симпатичным добряком; у него на шее сидели все сестры и младшие браться. Он был не женат, об этом заботились сестры, давая очередной невесте такую характеристику, что свадьба отпадала.

Я помню его в день защиты им кандидатской диссертации, он приехал к нам сразу после защиты, подарил мне театральный бинокль, оказавшийся у него в портфеле и сказал: «Полчаса позора, а потом почет и уважение». Но никакого почета он не дождался – ушел добровольцем на фронт в составе Киевской дивизии. За ним также пошел добровольно воевать с фашистами младший брат – Миля, окончивший в день начала войны стоматинститут. Оба они попали в окружении дивизии под Полтавой и погибли в лагере военнопленных под Кременчугом в начале 1942. Миля был старше меня всего на 12 лет. Он, вместе с маминым младшим братом – Семой, его ровесником, были моими поверенным в амурных делах и учителями танцев. Миля очень хорошо рисовал и мог бы стать профессиональным художником, но в художественный институт он не попал, слабым было его среднее образование и только с папиной помощью он был зачислен в стоматологический институт. 

Моя  семья

Следующим был брат Иосиф, который был профессиональным художником и прожил очень сложную жизнь. Иосиф был другом таких художников как Тышлер и Альтман и др.,  будучи  также одаренным,  он за какой-то анекдот был осужден в 1951 и отправлен в ГУЛАГ. Был на  строительстве Волго-Донского канала и  на лесоповале и не мог развивать свое художественное дарование. Вновь рисовать он стал только после смерти Сталина и реабилитации, когда он вернулся в Москву. 

Вспоминаю я  еще одного  брата  моего папы  –  любимого дядю  Исаака, он тоже был папиным ассистентом на кафедре хирургической стоматологии при институте усовершенствования врачей. Высокий, худой, умный и веселый оптимист он был не только хирургом-стоматологом, но и стоматортопедом, его зубные протезы были непревзойденными и великолепно и органично вписывались в ротовую полость, в чем и я убедилась через много лет на собственной шкуре. Исаак воевал и к счастью остался жив. Сразу после освобождения Киева, он по заданию начальника Киевского военного госпиталя был направлен в Киев для поиска  места под   госпиталь. Он вернулся в город, нашел отличное помещение для госпиталя, но  и смог занять знаменитую квартиру  деда  на улице Жилянской 3.

Невероятный оптимист и весельчак, что позволило ему прожить до 90 лет и умереть от случайно подхваченного гриппа. Он, выйдя на пенсию, кроме зубных протезов стал резать по дереву художественные шкатулки и дамские украшения, которые  раздавал родственникам и знакомым. 

Моя  семья

Самой удачливой  из дочерей деда была младшая дочь – Лия. Повзрослев и закончив гимназию, привлекательная сероглазая и белокурая Лия завела роман с немного старшим ее молодым литератором – не евреем. Братья и сестры встретили жениха в штыки. По словам родственников, вся Жилянская улица была в курсе событий.

На фото: Лия и Евген Дробязко с сыном Левой

Но Лия настояла на своем и вышла замуж за этого человека. Она с мужем уехали в Харьков (тогда столицу Украины), там они, в основном благодаря Евгению Антоновичу Дробязко (так именовался муж Лии), попали в круг интересных людей-писателей, художников, артистов. В Харькове тогда существовало украинское группа футуристов, и  Евгений Антонович, входя в это литературное объединение футуристов, получил известность как переводчик классической литературы с иностранных языков на украинский язык. Переводы его почитались, а некоторые  переводы пьес шли  в театрах. Лия с Евгением Антоновичем ездили в Москву, где познакомились не только с друзьями Иосифа, но и с многочисленными писателями и артистами: В.Инбер, Андрониковым, Михоэлсом, Дейчем, футуристами и др.  Лииным Университетом был высокообразованный Евгений Антонович, а также их окружение. 

Возможно вам также понравится

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *