«Винный путешественник» Карамзин

Карамзин

Эссе Игоря Померанцева в день памяти Николая Михайловича Карамзина (12 декабря 1766 года — 3 июня 1826).

У Н.М. Карамзина есть неоспоримые писательские заслуги. Думаю, что вино «развязало ему язык» — ясный и пластичный русский с щедрыми вкраплениями французского. На счету Карамзина десятки неологизмов, французских слов-кáлек с привкусом бордоского и бургундского, в том числе таких чувственных понятий как «трогательный» и «влюблённость». Он же, Карамзин, привил русскому языку слово «вольнодумство» и заразил им поэтов-романтиков «золотого века».

Братья, рюмки наливайте! 
Лейся через край вино! 
Всё до капли выпивайте! 
Осушайте в рюмках дно! 
Н. М. Карамзин, «Весёлый час» (1791)

Винный туризм вошёл в моду несколько десятилетий назад и, судя по бесчисленным винным маршрутам в Старом и Новом Свете, выходить из неё не намерен. Миллионы туристов ежегодно припадают к «винным источникам»: дегустируют вина в специальных залах и энотеках, посещают винодельни, фестивали каберне, шардоне, мерло. В прежние времена — двести – триста лет тому — в европейской моде был другой туризм, так называемое «большое путешествие» (фр.Grand Tour). Его совершали молодые люди из знатных и зажиточных семей. Путешествие могло длиться два-три года. В дороге молодые люди обретали зрелость, расширяли кругозор, знакомились с нравами и культурой чужеземцев, совершенствовали знание чужих языков.

Самое знаменитое в России описание подобного путешествия — это книга Н.М. Карамзина «Письма русского путешественника». В путешествие он отправился в 1789 году, 22-летним, и вернулся на родину спустя полтора года. В ту пору он чувствовал себя «рыцарем весёлого образа». Вино – вовсе не главный и даже не второстепенный персонаж его «Писем», но оно буквально пропитывает каждый день его путешествия. На глазок он выпил в пути не меньше ста литров вина и примерно столько же закупил для «постиллонов» (форейторов). К этому располагал постой в трактирах и тряские большаки.

Кажется, впервые слово «вино» появляется на странице, посвящённой пребыванию в Мемеле (ныне Клайпеда). В этом немецком, с ганзейскими традициями порту Карамзин ест «живую вкусную рыбу» и запасается вином. В ту пору Мемель хоть и был немецком городом, но весёлым духом и самыми разнообразными товарами был обязан французским, шотландским, голландским купцам и матросам. Из Мемеля путь Карамзина лежит в Пруссию, а «прусские корчмы очень бедны». Потому Карамзин запасается в Мемеле хорошим хлебом и вином. Сейчас ему не пришлось бы этого делать: даже в Калининграде (Кенигсберге) выбор вин немалый, не говоря уже о немецких городах.

После посещения Сан-Суси, дворца Фридриха Великого, утомлённый дворцовой роскошью Карамзин по дороге в Берлин пьёт в придорожном трактире вино с водой. Эта традиция смешивать вино с водой в Германии и Австрии не перевелась. Под Франкфуртом с Карамзиным произошла забавная история. Проезжая маленькое местечко, он велит постиллону остановиться близ трактира. Хозяин встречает путешественника низким поклоном. Карамзин заходит в помещение, просит принести воду и бутылку рейнвейна, садится и в охотку пьёт вино, нахваливая его хозяину. После спрашивает, сколько надобно заплатить за угощение. Хозяин с поклоном отвечает: «Ничего, вы не в трактире, а в гостях у честного мещанина, который очень рад, что вам полюбился его рейнвейн». Нравы, конечно, с тех пор изменились, да и рейнское пережило немало потрясений. При национал-социалистах вино в Германии стало языческим символом идеологии крови и почвы, прибавило в сахаре, потеряло — и так никогда и не восстановило — репутацию на мировом рынке.

Сколько вина выпивал Карамзин за день? По настроению. Обычно бутылку-две. Под Майнцем он попросил трактирщика принести бутылку гохгеймского, одного из лучших рейнских вин, «равно приятного для вкуса и обоняния». Мысль, что он пьёт рейнвейн на берегу Рейна, чрезвычайно веселила Карамзина: «Я наливал, пенил, любовался светлостью вина, потчевал сидевших подле меня и был доволен, как царь». Но когда трактирщик предложил принести ещё одну бутылку «прекрасного костгеймского», русский путешественник поблагодарил его и пошёл к себе в комнату. Гохгеймское вино, к чести тамошних виноделов, до сих пор считается одним из лучших в Германии, а в самом Гохгейме (Хохгайме) каждый год проходит фестиваль местного вина. Костгеймский рислинг тоже выжил, и в любой винной лавке близ Майнца его можно купить за 10-12 евро. В Швейцарии Карамзину понравилось домашнее красное вино. Он пил его на берегу Цюрихского озера. К вину подали «прекрасные абрикосы». По дороге из Берна в Лозанну путешественнику бросились в глаза нарядные поселяне. Они пили пенистое вино. У меня другие швейцарские предпочтения: летом я пью столовое вино из винограда фендан (кантон Вале) или лёгкое мерло из италоязычного кантона Тичино. Любопытно наблюдение Карамзина, сделанное в бургонском (бургундском) городе Макон. Здесь он пил густое, тёмного цвета вино, «совсем непохожее на то, что у нас в России называется бургонским». Почему Карамзин не узнал вина, хорошо знакомого по московским дружеским пирушкам? Думаю, в маконском трактире разливали туземное вино, сделанное для «внутреннего пользования». В Россию же бургундское везли бочками или бутылками и, чтобы оно выдержало дорогу, добавляли в него серу. Историк культуры и литературы Юрий Лотман писал, что Карамзин создавал русской культуре образцы Писателя и Человека, которые входили в сознание поколения. Думаю, что сознание – это не только психическая жизнь человека. Чувственная жизнь не менее богата. Об этом напоминает душе вино. Об этом напоминает русскому читателю Н.М. Карамзин в каждой главе своих «Писем».

Игорь Померанцев, из книги “Поздний сбор”

Возможно вам также понравится

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *