Шкура газели

Шкура газели

Эссе Игоря Померанцева о том, как турецкие адмиралы эвакуировали из Испании и Португалии мавров и евреев. Где изгнанники нашли приют?

4 июня 1391 года в Севилье начался антиеврейский погром. Было убито около 4000 человек, множество евреев приняли насильственное крещение.

В те времена – в XV-XVI столетиях – герои мыслили не числами и словами, а морями, рифами, мысами, бризами. Их Богом был Океан. Географические карты, начерченные ими, похожи на шедевры иконописи, хотя святые и персонажи этих икон словно обитают в языческом космосе: ожереловые попугаи, люди с ногами, растущими из огромной головы, длинножирнохвостые овцы, матросы на каравеллах, кукольные мавры, негры, китайцы. Эта иконопись – прикладная. Вооружившись лупой и фантазией, можно часами ползать по затонувшей эпохе, царапая локти и колени о бушприты и мачты, готические шпили, сторожевые башни. Вот что такое прозрение: увидеть чужую жизнь чужими глазами.

 Радио Свобода, «Поверх барьеров»

Четко вижу двенадцатый век

Два-три моря, да несколько рек…

Пишет поэт. И дальше:

Крикнешь здесь – там услышат твой голос.

Так что ласточки в клюве могли

Занести, обогнав корабли,

В Корнуэльс из Ирландии волос.

Да, верно: старинные карты – про корабли и птиц. Но это – XII век. В XVI столетии картографы уже знают про обе Америки, Атлантический и Тихий океаны… О чем еще рассказывают старые карты? О том, что граница между Европой и Азией была очень зыбкой: Оттоманская империя скорее тяготела к Европе, с ней торговала, искала и находила на западе компаньонов. Люди делились не на народы и нации, а на врагов и союзников. Ислам не совпадал с границами Оттоманской империи, а Анатолия бытом, искусствами, нравами была ближе к Балканам, чем к Северной Африке. Территория между Стамбулом и Бухарестом была зоной торговли, а не сшибки христианства и ислама.

Еще благодаря картам понимаешь, что купеческие и военные маршруты, пути, тракты играют куда большую роль, чем очертания княжеств, королевств, вилайетов. Синтаксис тогдашнего пространства – укрепленные города, замки, порты. Время же измеряется переходами от базара к караван-сараю, от брода к горной тропе, от крепостных стен и рвов к храму. В этом смысле старые карты – объемны, или, как теперь говорят, в 3D. Они населены племенами, армиями, флотами. Картографы изображают тяжело дышащие пушки, истекающих кровью воинов, солидных негоциантов, свирепые лица морских разбойников. Современные историки «читают» старые карты как путевые дневники первопроходцев, миссионеров, посланников.

У героя моей заметки есть имя: это турецкий мореплаватель и картограф Пири-реис (родился в Галлиполи между 1465 и 1470 годами, обезглавлен в Каире в 1554 или 1555 году)*. Его отрочество – сбывшаяся мечта любого мальчика всех эпох. Дядя Пири-реиса – Кемаль – был адмиралом. Он часто брал племянника в плаванье.

Пиратские рейды на суда чужеземных купцов в ту пору были нормой, и подросток выучил слово «абордаж» не по книжкам. Позже Пири-реис сам стал адмиралом военно-морского флота Оттоманской империи и участвовал в морских сражениях за средиземноморские острова.

Он – создатель загадочной карты мира (1513 г.), нарисованной на шкуре газели. Эта карта ставит в тупик современных экспертов: имел ли доступ Пири-реис к старинным лоциям из Александрийской библиотеки? Изобразил ли он побережье Антарктиды, причем с точностью, на которую способна лишь аэросъемка? Откуда он черпал основы сферической тригонометрии: у античных математиков и астрономов или у средневековых ученых-мусульман? Откуда знал про Анды, открытые спустя несколько десятилетий? В отрочестве ответы на эти вопросы волновали бы меня куда больше, чем сейчас. Но все равно Пири-реис – мой герой.

Шкура газели
Пири-реис, Морской музей, Стамбул

Термин «депортация» в его современном смысле появился в конце XVIII века во Франции. «Коллективная вина» и «коллективная ответственность» ассоциируются с немцами. Авторские права на словосочетание «этнические чистки» – у сербов. Но сама процедура изгнания, высылки, огульного обвинения известна истории уже тысячи лет. Мавров, иудеев, морисков и марранов выдавливали из Испании более столетия. Их пытали кипятком, шипами, раскаленными углями, дыбами, крюками, пилами, каленым железом, бессонницей, сжигали заживо либо после удушения (последнее – для раскаявшихся), причем сжигали и семьями, и поодиночке, запрещали говорить на родном языке и посещать бани, заставляли детей доносить на родителей, насильно переодевали в испанскую одежду либо приговаривали к пожизненному ношению «покаянного облачения» (habito), давали «правильные» имена вместо прежних, не позволяли красить ногти хной, есть кускус, осыпать сладостями жениха и невесту, приписывали им преступления против христиан, в том числе похищения младенцев, установку железных капканов на улицах, осквернение крестов. «Дела врачей» тоже были в ходу: «неверных» лекарей сплошь и рядом обвиняли в отравлении католиков. Христиан же, укрывавших неверных у себя дома, жестоко карали. На сборы изгнанникам давали три месяца – по меркам ХХ века, можно сказать, по-божески. Свидетельства обо всем этом можно найти не только в обвинительных актах и приговорах инквизиции, но и в стихах:

Может статься, любит вся

Публика другой род смерти.

Я же кончить так, поверьте,

Никогда бы не взялся:

Сдохнуть, в воздухе вися,

Будто гроздья винограда?

Нечего сказать, награда!

Нет, смертишка, нет, ни в жисть

Не повисну, будто кисть,

Глоткой вниз, о нет, не надо!**

С конца XV столетия Пири-реис и его дядя-адмирал принимали участие в массовой эвакуации мавров из Испании и Португалии. Османские суда, груженые изгнанниками, держали курс на Марокко, Алжир, Тунис, Турцию, Апеннины. Историки полагают, что те же суда спасали евреев-сефардов, нашедших убежище в Стамбуле, Измире, Эдирне, Салониках. Развернутый свиток Пири с именами спасенных мог бы растянуться не на одну морскую милю. Речь идет о сотнях тысяч беженцев. Это была экспедиция, поддержанная султаном. Финансировали ее из императорской казны. Беженцы тоже иногда платили дукатами и золотом за «билеты», хотя из страны их вышвыривали с вывернутыми карманами и пустыми котомками. Как бы то ни было, я с почтением целую руку моего героя и прикладываю ее к своему лбу.

_________________

* Подробней об этом рассказывается в захватывающем исследовании американского историка Palmira Brummett в книге The Early Modern Ottomans.

** Перевод В.Парнаха, из книги «Испанские и португальские поэты – жертвы инквизиции», 1934 г.

ФОТО: Уцелевший фрагмент первой мировой карты Пири-реиса (1513) 

Возможно вам также понравится

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *