«Моя скрипичная жизнь»

Соколов

Один из самых востребованных скрипачей мира Валерий Соколов на время локдауна остался в Украине. Время от времени он играет в Киеве идеальные, умные камерные концерты, в которых совершенно очевидны и его удивительная техника, и музыкальная тонкость, и щедрость.  Kyiv Daily говорил с Соколовым в перерывах между такими исполнениями. 

Скрипка это выбор, ответственность и подвиг родителей, или в вашем случае было иначе?

— Скрипкой я занимаюсь с пяти лет, по счастливой случайности — меня выгнали из балетной школы, и на место балета пришла Музыка. 

В класс скрипачей меня взяли последним. А вообще родители хотели образовывать меня с творческим уклоном, и у них это хорошо получилось.

Балет остался в моей памяти как что-то родное, я слежу за тем, что творится в этом мире и собираю записи великих мастеров этого жанра. 

Конвейер: школа-интернат, конкурсы… начался с детства?

— Знакомство с основным педагогом моего детства и юности Сергеем Анатольевичем Евдокимовым — известным на всю страну скрипичным педагогом (учеником  крупнейших профессоров — О.В. Крысы, Б.А. Которовича и Б.Д. Каськива) привело меня, девятилетнего в Харьковскую школу-десятилетку.

С этого момента начался  серьезный этап развития, я стал серьезно работать. Конечно, благодаря усилиям моих родителей, меня постоянно заставляли заниматься. 

О конкурсах речь сначала не шла, но в скором времени и они стали вырисовываться. 

В это же время в Киеве росла целая плеяда прекрасных молодых скрипачей,  существовала некоторая конкуренция между двумя городами — что становилось очевидным на двух серьезных конкурсах скрипачей в 1990-е годы. Конкурс имени Богодара Которовича проходил в зале Харьковской десятилетки. 

Я слушал эти состязания с огромными интересом и принимал участие во втором конкурсе, на этом этапе очень сильно вырос  — был самым младшим участником в старшей группе и исполнял трудный для своего возраста репертуар. 

Соколов

То есть, звездная скрипка Валерий Соколов —  это подвиг родителей? 

— Да — фундамент карьеры и творческая спонтанность закладывались в возрасте, когда я был полностью в родительском поле зрения и работал  много часов в день. 

Нормальное детство в просветах между Школой-интернатом и Школой Менухина у вас было?

— Безусловно, было.  Лето я проводил у бабушки в Черкасской области, колесил там на новом велосипеде, который получил в подарок от родителей после Третей премии на конкурсе Ярослава Коциана в Чехии в 1998-м. Дома, в Харькове всегда имел отношение к спорту: отец всю жизнь занимается фехтованием, я играл с футбол и катался на горных лыжах. 

Учились нормально? 

— Со мной происходило то, что недопустимо на Западе. Видимо, в этом и был секрет моего раннего развития.  Я был на индивидуальном плане обучения — для возможности регулярных скрипичных занятий с 10-ти до 14-ти лет.

Моим домашним обучением занимались родители (отец прекрасно разбирается в науке и в литературе) плюс каждую неделю я получал по пять уроков по скрипке, дома у своего педагога. 

То есть — только профессиональное образование. Физику и ботанику не знаете?

— Я ходил в школу на эти предметы,  с 14 лет  (до 19-ти)  регулярно посещал занятия по ним в Англии —  там не существует индивидуальных планов занятий.  Так что все естественные и точные науки, а еще историю и историю искусства, и языки, конечно же, я знаю. 

«Моя скрипичная жизнь»
Иегуди Менухин, 1930-е годы

Никола Бенедетти, ныне знаменитая скрипачка, вместе со мной познавала науку вне скрипичных дел —  мы сидели за одной партой с 14 лет. 

Когда мы учились, в нашей школе  было 58 детей и все —  невероятно интересных международных корней.

Благодаря дружбе с соучениками я побывал в гостях в Тунисе, в Голландии и в разных частях Великобритании. 

Во время обучения в Школе имени великого Иегуди Менухина я был под постоянными вниманием и окружен хорошим отношением семьи Мэтра — его дочь Замира от первого брака и ее муж, археолог и истинный англичанин Джонатан Бенталл, и  сын Иегуди — выдающийся музыкант Джереми Менухин, а так же их дети, оказали на меня невероятное влияние.  Мы общаемся по сей день. 

В моей коллекции имеются раритетные фотографии молодого Иегуди во время первых мировых турне в 1930-х годах, подаренные мне Замирой Менухиной.

Соколов
И.Менухин, В. Кемпф, (за нотами Замира Менухина). Гштадский Фестиваль имени Менухина

В марте 2003 года, на ежегодный День  памяти основателя, к нам в школу приехал близкий друг Иегуди — французский режиссер Бруно Монсенжон.

Соколов
Бруно Монсенжон, Вена

Я помогал Бруно с переводами, и он попросил меня сыграть ему «Балладу» Изаи. С тех пор, — уже 18 лет, — мы с ним дружим.

Бруно «поставил» меня на музыкальную карту мира, предоставил возможность записать первый диск, который вышел в 2003 году и познакомил с глыбами мирового музыкального бомонда. С 17 лет  я был внутри очень особенного круга, вдохновлялся музыкой постоянно.  Одно из самых сильных музыкальных влияний на меня оказал дирижёр Геннадий Рождественский. 

Помните первое ощущение триумфа и первое ощущение провала? 

— В нашей профессии так называемые триумфы — это результат многолетней кропотливой работы, а от неудач никто не застрахован. Но я стараюсь сохранять спокойствие, даже в случае стратегических неудач.

Были этапы вхождения в круг карьерных перспектив. Были моменты ощущения отсутствия направления.

Иногда приходилось делать резкие и внешне — немного опасные движения для улучшения собственного музыкального развития но, как показал результат — это было необходимо. 

В качестве примера могу привести два случая: первый — это отказ от фильма Бруно с концертами Чайковского и Бартока,  навредивший мне в карьерном плане и во взаимоотношениях с компанией EMI Classics,  но не в музыкальном плане —  так как я очень точно понимал, как надо делать, чтобы было не стыдно. 

Второй случай произошел, когда мы расстались с великим импресарио нашего времени, с которым я проработал восемь  лет — помню ощущение опасности остаться на улице. В результате — не менее серьезная организация Асконас Холт проявила ко мне интерес и взяла под своё крыло. Интересно, что потом это привело к такому же движению и других артистов высокого калибра. 

Я ни секунды не жалел ни об одном из этих решений! 

По сравнению с ними провалы на конкурсах (я считаю что конкурсы это важно, но в плане музыкального бизнеса провалы или победы на состязаниях разного уровня впоследствии перестают кого-либо особо интересовать) —  это просто творческая биография музыканта. 

«Моя скрипичная жизнь»
Менухин и Энеску, Вилль д’ Авре

Триумф посетил наши ряды в Бухаресте в 2005 году, когда я получил Гран-При на конкурсе имени Джордже Энеску. Уникальный музыкант, скрипач и композитор Энеску  был главным учителем и ментором Иегуди Менухина!  Так считал сам Менухин. 

Вы привезли свою лондонскую учительницу Наталью Боярскую в свою же харьковскую школу. Почему вам это было важно?

— В рамках моих проектов 2010–2011-х годов в Харькове проходили мастер-классы Натальи Боярской.  Ее приезд был связан с фестивальной программой и, благодаря спонсорам, дети получили бесплатную неделю уроков с прекрасным педагогом. 

Временной скачок — ваш проект «Соколов плюс» с  Виталием Протасовым сейчас поставлен на паузу. Вы найдете силы к нему вернуться?

— Этот проект замечателен тем, что он стал прекрасной кульминацией нашего сотрудничества и дружбы с Виталием Германовичем Протасовым

Благодаря его многолетней поддержке, а так же музыкантам из Национального Филармонического Оркестра, я все эти годы получал огромный опыт и играл всевозможный репертуар. Продолжение любых проектов такого рода зависит не от меня. 

Соколов
Художник Алексей Есюнин

Виталий Германович много лет занимал должность директора оркестра Киевской филармонии, делал все возможное чтобы моя «скрипичная» жизнь в столице была плодотворной. С недавнего времени он стал свободным художником, и мы не в силах влиять на Филармонические проекты с участием Соколова и Протасова. 

О вашем репертуаре. Встречи с какими сочинениями вы ждете?

— Я очень жду встречи с камерными сочинениями, камерное музицирование в хорошем кругу коллег приносит мне искреннее удовольствие.

В Киеве у меня с этим проблем нет — меня окружают невероятно талантливые люди — выдающийся пианист Роман Лопатинский, не менее талантливый виолончелист Алексей Шадрин, целая группа струнников, таких как Наталья Кулеба, концертмейстер группы альтов НФУ. 

Впереди у меня — много работы и узнавания камерной музыки. 

А в симфоническом жанре я жду встречи с концертом Эдварда Элгара, и, как человек, проживший в Англии десять лет, думаю, что-то из этого получится! 

Брамс или Шуман? 

— Гарри Хоффман (американский виолончелист и педагог ) всегда говорит: «как я люблю Брамса»!  Я с ним согласен, он и мне привил понимание, как это делать лучше, —  уже 10 лет играю вместе с ним камерную и симфоническую музыку, и горжусь этим! 

Шуман несколько дальше отстоит  от меня и может чуть позже станет более близок, тем не менее, я играю и Шумана. Но больше, конечно же, Мсье Иоганнеса! 

Копачинская, например, говорит: «Брамсу мне нечего сказать, а вот Шуману…»

— Вместо ответа я предлагаю дать адрес итальянской фабрики туфель, там делают достойную продукцию для сцены ….

Для того, чтобы говорить что-то подобное, надо заслужить право голоса. Хотя, знаю: ее влияние, безусловно, огромное.  This is not my cup of tea (c) 

Насколько сильно вам приходилось менять приемы, манеру игры в рамках одной программы, если вы исполняли музыку разных эпох?

— Это вопрос профессионализма и понимания, и ощущения стиля на самом высоком уровне.  Для этого музыканту необходима большая общая культура. 

Струнные квартеты раньше были народным музицированием, сейчас  они — это сложная музыка, которая требует подготовленной публики. Действительно ли нужно готовить публику?

— Я рад,  когда публика немного готова ко встрече с более сложным произведением и вообще в атмосфере концерта чувствуется накал, ожидание чего-то интересного —  когда атмосфера  правильная и соответствует тому,  что сейчас прозвучит.  Это помогает исполнителю.

Какие составы любите больше? 

— Я люблю трио или фортепианный квартет. 

Как вы думаете, квартет играть лучше с устоявшимся ансамблем или как в вашем случаем —  с солистами?

— Играть с индивидуумами и очень интересно, и  — проще. 

С ансамблем сложно — нужны настоящее мастерство и понимание. Это серьезная школа — я такое люблю.   В камерной музыке это слышно сразу — умеешь или нет!

Мне кажется, что на скрипачах лежит огромная ответственность перед собой и перед миром — им надо сыграть миллион шедевров. А у альтистов репертуар в разы скоромнее. Не проще ли становится очень-очень известным альтистом?

— Каждый уважающий себя скрипач или скрипачка должны знать альт и уметь играть на нем в ансамбле и вообще знать литературу — это полезно — и для музыки, и для физики. 

Только важно не переусердствовать, а то может заболеть рука или шея — альты бывают огромные ! 

Расскажите о Лизе Батиашвили.

— Я познакомился с этой прекрасной скрипачкой и ее не менее выдающимся мужем, гобоистом Франсуа Лелё в 2008-м году. 

С 2010-го по 2018-0й я жил по соседству с ними в Мюнхене, мы очень приятно соседствовали, Лиза включила меня в пару своих проектов — дружба с ними очень позитивно на меня повлияла,  очень благодарен судьбе за такие встречи. 

Соколов

Лиза — эталон нынешнего времени и карьеры — она труженица и прекрасный человек! 

Хочется, чтобы к нам (в Украину)  заехали  гении современности Леонидас Кавакос и Франк-Петер Циммерман — чтобы наши молодые таланты (а также педагоги) ознакомились с тем, как надо играть на высочайшем уровне.  Я готов купить им билет бизнес-класса, если это потребуется!

Если бы вам пришлось выбрать одно произведение, чтобы познакомить с музыкой человека, впервые пришедшего  на концерт, чтобы вы выбрали? Полюбит человек музыку или не полюбит —  зависит от вас.

— Медленную часть скрипичного концерта Барбера — от нее веет неимоверной красотой.

Текст: Вика Федорина

Возможно вам также понравится

1 комментарий

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *