Каждый охотник желает знать…

Владимир Белякович

27 сентября в «Барвах» откроется персональная выставка Владимира Беляковича, главный герой его живописи — цвет, загадки сочетаний цветов и их смысловые значения. Для нас эта выставка —  возможность  познакомиться с новым художником (спасибо за это Саше Журавлеву). Для «Барв» — выставка, которую должен был сочинить маркетинговый отдел, занимающийся брендингом ресторана — выставка о цветах и красках.

Кандинский говорил: «Цвет – это средство прямого воздействия на человека». Белякович понимает, что цвета обращаются к  нашим чувствам, а не к логике. Тем не менее, его личная теория цвета, его  «словарь» цветов, его внутренние основания системны и продуманы, об этом он и рассказал Kyiv Daily.

Буду спрашивать об образовании, интересах, учителях.

У меня два высших образования, я конструктор радио-бытовых приборов и менеджер организаций. Оканчивал  Киевский Политех.

Работали по профессии?

Да. Я и сейчас работаю в IT-направлении, занимаюсь закупками, тендерами, договорами и прочими штуками. Так что все полученные знания — используются.

В каком промежутке учебы и карьеры появилась живопись? 

— Были частные уроки. Когда я встал на ноги (в социальном плане),  решил, что пора воплощать мечту детства. Как и многие, я много рисовал в детстве — на обложках, в тетрадях, книжках… на военной кафедре рисовал карандашом в формате А4 страшные образы, видимо,  выплескивал накопившуюся на этих уроках негативную энергию.  

Как-то в походе  я познакомился с людьми, которые посоветовали мне Веру Крутилину, она живописец, заканчивала Питерскую академию и давала частные уроки. Я пошел к ней рисовать,  хотел научиться технике академического рисунка. В один прекрасный момент она меня попросила написать чем-то, не помню точно, чем —  шляпу и бюст Вольтера — на улице, на асфальте, и я это очень живописно изобразил. Меня это пронзило, я решил, что  графиком не буду никогда, а живопись меня очень увлекает, и стал ею заниматься. 

Это было где-то лет 10–12 назад. Потом я учился. Сейчас я работаю со своей теорией цвета. Мой подход к живописи скажем так, более технический. В любой работе я пытаюсь сначала все проанализировать, продумать алгоритм. Если есть какая-то история, которую можно рассказать в красках и текстурах, я пытаюсь писать ее по сценарию, «раскладываю» ее для себя, после этого начинаю работать.

Каждый охотник желает знать…

Как в электро-музыке?

А как в электро музыке?

Работают составляющие —  модули, которые подчиняются замыслу саунд-продюссера.

Так это, по большому счету — компьютерное программирование. Делаешь блоки, потом соединяешь их.

Как это связанно с цветом?

Напрямую. У каждого цвета есть свое значение, свой код. Работа происходит в двух параллельных направлениях, первое —  словесное понимание, собирание смыслов цветов в композицию. В то же время идет какое-то замешивание на палитре, переносится все на полотно — уже не в голове, а на деле. Я гипотетически наделяю любой цвет — смыслом, значением, потом я его смешиваю с другим цветом, каким-то другим смыслом. Получается синтез, и это работает. Простой пример: если предположить, что желтый — это идея, а красный —  какая-то витальная, человеческая составляющая, смешав их, мы получаем оранжевый, а это цвет  означает инициативу, желание, стремление, понимаете? И каждый цвет, —  особенно базовые цвета, — имеют свою смысловую нагрузку. Все мои работы (они же истории) пишутся именно так. Я их «рассказываю».

Таким образом, вашу работу можно еще и читать, а не просто видеть? 

—  Цвет воспринимается нами на уровне подсознания. Этот диалог между картиной и зрителем происходит всегда. Он просто у каждого — разный. Зритель смотрит, видит цвета, их композицию, они выстраиваются в компоновку символов, это  резонирует с человеком — привлекает или отталкивает. 

Это ваше  скрытое послание можно считать как азбуку Морзе?

Вполне.

И это вечное «что сказал художник»  можно взять и понять — если знать вашу «азбуку».

В принципе да. Но… живопись —  она заключается в сложности цвета. У меня был период, когда я увлекся импрессионистами. Они работали с оптиками, общались с учеными, которые работали со светом и восприятием цвета и света.

Вы —  художник-одиночка? Есть те, кто вам близок?

— Я постоянно смотрю вокруг. Я стараюсь посещать выставки, как можно больше. Есть художники, которых я очень люблю. Ахру Аджинджала, Матвея Вайсберга. Я смотрю, и учусь. У меня  — свой собственный стиль. Но я учусь, впитываю идеи,  эти идеи трансформирую. Любая выставка, любая книга в каждом что-то меняет —  расширяет сознание, добавляет опыта. Любая выставка, любой автор — воспринимается, переваривается и что-то вносит в мой собственный почерк. 

Что вам еще интересно, кроме цвета? 

— Фактуры. У меня очень фактурные работы, я экспериментирую с разными поверхностями, был период, когда я делал рисунок нитью, это была основа для цвета. Текстуры, соль, различные пасты —  для того, чтобы усугубить состояние цвета. Оттенка уже не хватает, хочется добавить фактуры, которая делает цвет более матовым, глубоким. Различные текстуры  по-разному действуют на состояние цвета. Мне больше нравится то, что более шероховатое.

Ваша живопись похожая на послание, на письмо, на условный  текст, а тут еще и фактура работает, — как вы работаете с этим «ансамблем»? С текстом редактор работает так:  сокращает, говорит яснее. Как вы работаете с сочетанием «посланий» цвета и фактуры? 

— Я уже говорил о том, что составляю алгоритмы цвета. Допустим, у меня есть какая-то история, которую я хочу рассказать. Я выкладываю какие-то пигменты на полотне, и задаю себе цель. Любую смысловую нагрузку, любое предложение можно перенести посредством цвета и фактуры. Есть начало истории, на этом этапе я продумываю композицию — готовлю блоки. Эти блоки я выкладываю на полотно, и представляю, каким образом и каким цветом наиболее четко передать, даже не смысловую нагрузку, а — ощущение. Все начинается, допустим, с названия. Или — с  точки маленькой, потом выкладываю сегменты — части истории, того, о чем я хочу рассказать. Затем идет работа с цветом. И далее оттачивается сам цвет — для того, чтобы композиция была гармоничная и собранная. Работа с цветом — это этап урегулирования цветовой композиции.  Благодаря фактуре оттенок получает какие-то дополнительные месседжи, хотя, возможно, они и придуманы мной. 

И то, что мы видим, вторая история, записанная  поверх вашего замысла?

—  Я связан своим пониманием цвета. Как это воспримет зритель, не знаю. Возможно, это будет совсем другой, — третьей, четвертой историей.

Вас удивляли цвета в работах?

То есть?

Вы работаете с определенными алгоритмическими намерениями, у вас есть цель высказывания, а тут раз, и цвет ведет себя не так. Бывало такое?

Постоянно.

И что делаете?

 — Постараюсь выровнять так, как мне нужно. Цвет достаточно послушный, бывает, все выравнивается. 

Каким вы видите себя художника, лет через 20? 

Не знаю, сейчас я увлечен минимализмом, не фигуративным и безобъектным. Я буду делать среднее между абсолютным цветом, без образа и между тем, что вы видите сейчас. В большем формате, естественно.

Чувствуете ли вы желание все бросить  и зажить «жизнью настоящего художника»?

—  Страшно, честно говоря. В принципе, я бы очень хотел заниматься только живописью и не тратить время на офисную работу. 

Я думал об этом: но если у меня отобрать все внешние обязанности, то и моя живопись, скорее всего, станет другой. Я стану другим. У меня есть представление о том, в каком направлении я буду двигаться в ближайшие пять лет. Буду развивать все то, что сейчас наработано. Перейду на большой формат, попробую общаться с художниками. Я стал нормально относиться к критике в свой адрес. До недавнего времени я никому работы свои не показывал. Но вот —  мне стало как-то легко, мне нравится, когда меня критикуют: «Хорошо, Володя, тебе 40 лет, займись чем-то общественно полезным». А я отвечаю что вот — делаю общественно полезное дело. Как анархисты говорили? Создай порядок внутри себя, потом вокруг себя, а потом уже начинай наводить его в глобальных масштабах. Похоже, я навел порядок внутри себя. Есть внутреннее ощущение того, что да, правильной дорогой идешь Володя. Я иду этой дорогой, общаюсь с людьми, развиваюсь, думаю. Мне это — в удовольствие, это — мое.

Текст: Вика Федорина

  • Где: ресторан BARVY, ул. Мечникова, 3
  • Когда: 27 сентября, в 19:15

Возможно вам также понравится

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *