Что за дверью?

Музей Шевченко

В Киеве есть неглавные, тихие музеи. Никто (кроме разве что туристов) понятия не имеет, что в них происходит: не знает-не помнит-со времен школьных экскурсий не заглядывал. Так начинаются все статьи этого музейного цикла. О музее Шевченко невозможно сказать: не главный и забытый. Мы идем в него не поэтому. 

В музее Шевченко все время что-то происходит: выставки, концерты, музей «выходит» в город — бульвар от Бессарабской площади до площади Победы увешан афишами с цитатами из Шевченко (и они выглядят не устаревшими — современными). Все так — Шевченко не просто Кобзарь, главный поэт, художник и мыслитель. Только вот скажите: вы знаете постоянную экспозицию? Когда вы в последний раз ее видели?

В музей Шевченко Kyiv Daily идет с литературоведом, автором собрания народных преданий о Шевченко (альтернативной биографии Шевченко) «Поховання на могилі» Михаилом Назаренко. Мы встречаемся у входа, Михаил пришел в музей после занятий, он преподает совсем рядом, на бульваре Шевченко. Я шла от улицы Льва Толстого, через парк Шевченко, мимо памятника (Шевченко). На фасаде музейного особняка всех встречает взрослый Тарас Григорьевич (без ног, улетающий в вечность), внутри — молодой, в полный рост.

Что за дверью?

Покупаем билеты, входим. В атриуме, как водится, идет самостоятельная выставка (и уже есть расписание следующих), на подступах к постоянной экспозиции еще одна — Фотия Красицкого.

Что за дверью?

Я иду молча, Михаил рассказывает:

Тут все время проходят небольшие выставки, так или иначе связанные с Шевченко, — например, «Дворянские семьи и Шевченко»;  была выставка Марии Примаченко, — она тоже талант из народа, у нее кстати есть несколько сюрреалистическое изображение могилы Шевченко.  

Фотий Степанович Красицкий — это внук сестры Шевченко, довольно заметный художник своего поколения. Делал декорации для театра, дожил до 1944 года – не всем так повезло. 

Хата на Приорцi — это условная штука. Всего музеев Шевченко в Киеве три — этот Музей, маленький дом-усадьба в переулке его имени, в котором Шевченко жил, и дом на Приорке, в котором Шевченко никогда не был. Только в 1870-е годы появились псевдо-воспоминания — а потом нашлись «старожилы», которые «помнили», что Шевченко был там, а уже в советское время придумали, почему именно там жил — устраивал тайное революционное общество. А вот Красицкий как раз бывал на Приорке.

Почему Шевченко на всех поздних изображениях в кожухе? Так он выстаивал свой имидж после ссылки.

На выставке Красицкого — вполне известные его собственные работы. Старицкий, Леся Украинка, характерный хрестоматийный  набор. Казак Мамай, Катерина Шевченко. 

— Мне нравится, когда создают такие переклички. Несколько лет назад Национальный художественный делал выставку «Миф украинского барокко» и позже, «Проект Энеида» — они показывают, что в культуре все не случайно и взаимосвязано.

Мы рассматриваем фотографии — групповые портреты.

— Очень непросто, как оказалось, идентифицировать всех, кого Шевченко изображал на своих картинах и сепиях.  Мы с коллегой из Института литературы, Александром Боронем, комментируем издание воспоминаний о Шевченко — самое полное будет, три тома  (тьфу-тьфу), — и там очень много путаницы в том числе с вот этими картинами: в мемуарах путаница, и часто отождествить всех персонажей чрезвычайно сложно. 

А вот это хорошо, — говорит Михаил (и показывает на портреты Шевченко работы Красицкого), — видно, как меняется техника и канон изображений Шевченко, от модернизма к реализму, а в советское время – обратно. 

А вот рисунок самого Шевченко, портрет деда Ивана. Тоже человек с не до конца реконструированной биографией: как водится, точный год рождения неизвестен, и поэтому — умер под сто лет, за сто лет… был в числе гайдамаков или не был…

Покидаем выставку Красицкого и по парадной лестнице переходим к основной коллекции музея. 

Что за дверью?

Карта XVIII века. Я как-то не задумывался, пока не прочитал: Шевченко в буквальном смысле соединяет Восточную и Западную Украину, у него предки по материнской линии носили фамилию Бойко – вероятно, из западноукраинских бойков. 

Что за дверью?

Карта нужна, чтобы показать откуда Шевченко берется: не с нуля, как и «Энеида» Котляревского не с нуля. Еще с XIX века идет такое расхожее представление: была какая-то старая литература, никому не известная и мало кому интересная, был Сковорода, потом «вдруг» появляется Котляревский, потом Шевченко и так далее… А Михайло Максимович уже в 1850-е годы писал, что на самом деле традиция непрерывна, и появление той же «Энеиды», написанной, условно говоря, народным языком — логичное продолжение того, что было до нее. 

Что за дверью?

Вот «Четьи-Минеи», вот рисунок Василия Штернберга по рассказам Шевченко –наказание розгами в сельской школе. 

Метрическая книга. Много спорят, почему тут исправлено имя матери Шевченко, придумывают всякие легенды про его незаконнорожденность. По-моему, просто ошиблись, а потом записали правильно.  

Что за дверью?

А вот фотографии — один из родственников Шевченко проехал в конце XIX века по родным местам, сделал интересную серию. Казак Мамай, чумаки – знаки того времени и культуры, в которой рос Шевченко (он вспоминал, как чумаковал с отцом). Рядом три портрета – Гонта, Зализняк и Екатерина, очень правильное сочетание.

Мы видим монитор, в котором хранится больше, чем может показать стенд: можно прочесть о каждом экспонате, войти в раздел автографов — и увидеть (и прочитать) их тоже. 

Михаил рассказывает, что есть сайт kobzar.ua, на сайте выложены все рукописи Шевченко. Движемся дальше. 

После детства – Вильно. Шевченко — казачок при Энгельгардте. Вот он учится живописи, эта женская головка – чуть ли не самый ранний образец. На новый уровень живописи он выйдет уже в ссылке. 

Что за дверью?

Конечно, польский контекст, без которого не было бы украинского национального движения, каким мы его знаем. Вот казак Платов — он тут нужен для противопоставления имперского и антиимперского. Портрет Павла Энгельгардта, из ранних работ Шевченко. Далее идет Петербург, портрет Гребинки кисти Аполлона Мокрицкого. Гребинка по сути ввел Шевченко в литературные круги до того, как тот что-то напечатал.

Что за дверью?

Большой театр, где он помогал рисовать купол. Вот копия шевченковского рисунка «Гайдамака Галайда» –герой поэмы идет с ружьем и ножом. Кулиш потом сделал другую копию – и вместо орудий убийства нарисовал косу и котелок. Так что идейные расхождения у них были с самого начала.

Вот карикатуры Штернберга на себя и на Шевченко. Круг тех, кто способствовал освобождению Шевченко. Отпускная. «Царская семья выкупила Шевченко» – это наполовину легенда. Деньги внесли Брюллов и Жуковский, и, кажется, им после так и не удалось получить с царской семьи всю сумму. Рядом портреты Щепкина, Тропинина, Уткина — бывших крепостных. 

Тот самый портрет Жуковского работы Брюллова. А вот знаменитый автопортрет: канонический Шевченко номер два. Раньше был «старий з вусами», теперь такой, к нему все и обращаются. Все современные изображения молодого Шевченко делают по этому автопортрету, а он все же не совсем точен — это Шевченко после тифа, с заостренными чертами лица. Покойный Владимир Яцюк сделал очень интересный альбом «Віч-на-віч з Шевченком», Шевченко в изображениях современников. В основном, там наброски, карикатуры. У Брюллова, оказывается, есть карикатура, на которой Шевченко стоит и показывает большой палец.

Что за дверью?

Вот «Кобзарь» 1840 года, отдельные тексты, которые в него входили, автограф, ручка. Все композиционно четко выстроено. 

Первая глава из «Гайдамаков» в альманахе Гребинки «Ластівка». Живописные работы Шевченко — в том числе иллюстрация к поэме «Гамалія». Шевченко сам потом удивлялся — вместо того, чтобы учиться у Брюллова всему, что только возможно, — он писал про гайдамаков. И по документам это четко видно: ставили ведь не оценки, распределяли по рейтингу: «Первый в классе, второй, сорок пятый». И Шевченко сначала стабильно входит в первую десятку, а потом падает в самый конец, потому что ему в какой-то момент это становится не интересно и он вообще забрасывает занятия.

Дальше — круг чтения Шевченко — украинские народные песни Максимовича, вышедшие несколькими изданиями в 1820-40-е годы и то, о чем мы точно знаем, что Шевченко это читал: Вальтер Скотт, «Энеида», Гоголь, даже Тредиаковский. Вопрос о том, сколько иностранных языков он знал, остается открытым: точно польский. Французский – возможно. 

Дальше — возвращение Шевченко в Украину, поездки 1843-го и 45-47-го годов. Картины на украинские темы его друга Штернберга.

— Это те годы, когда Украины из просто родины, из земли прошлого превращается в него Украину будущего, проект, который нужно осуществить. Портреты Репниных-Волконских, в имении которых он жил. Интересные воспоминания о нем оставила Варвара Репнина: она была влюблена в Шевченко и оставила о нем подробные (что важно – синхронные) воспоминания — написала большое письмо своему наставнику. А вот серия «Живописная Украина» — деньгами, вырученными за нее, Шевченко хотел заплатить за выкуп своей родни, но так и не сложилось. Есть разные версии, почему так, скорее всего, офорты плохо покупали. 

Что за дверью?

Дальше видим следующую стадию — Шевченко как сотрудник археографической комиссии зарисовывает разные памятные виды Украины, отсюда и до границы с Австрией. Понятно, что тут многое перекликается с текстами Шевченко. 

Дальше — в витрине «Деяния и послания Святых Апостолов», не знаю, что они тут символизируют, но трактовок может быть много: может быть, напоминание о Кирилло-Мефодиевском братстве, основатели которого считали себя апостолами Новой Украины; или подразумевается работа Шевченко с библейскими текстами. 

Что за дверью?

А это — «Три літа», рукопись трудной судьбы. когда Шевченко арестовывали, знакомый предложил ему утопить в Днепре чемодан с рукописями. Шевченко отказался. Когда поэму «Сон» и все остальное прочитали жандармы, именно эти тексты стали причиной такого жесткого приговора. И рукопись эту нашли в архивах Третьего отделения только в 1906 году. И это стало настоящей сенсацией: авторские версии самых известных сочинений Шевченко! Поэму «Еретик» вообще полностью не знали, только кусками, а тут неискаженный авторский текст. Видите, Шевченко стилизовал шрифты заголовков под старые украинские.

Что за дверью?

Дальше — уже ссылка, Оренбург. Знаменитый обнаженный автопортрет Шевченко, который так долго не хотели публиковать: неприлично! Стихотворения Лермонтова, которые утешали Шевченко. Дальше работы Шевченко в экспедиции по Аральскому морю. 

В этих залах работы Шевченко присутствуют как факт и иллюстрации его биографии, дальше будет Шевченко-художник как таковой. 

Издания последних лет жизни Шевченко – «Кобзарь» 1860 года, лейпцигские «Неизданные стихотворения Пушкина и ШАвченки», где впервые напечатана его политическая лирика. Попытка Шевченко вернуться в Украину, которая заканчивается новой ссылкой. Петербургский круг. Шевченко в каноническом образе: кожух, а под ним европейский костюм. Марко Вовчок: была серия портретов деятелей украинской культуры, которые просто продавались, как открытки. Тогда не было соцсетей, так что собирали портреты знаменитостей. И то, что украинский писателей включали в эти наборы, говорит о статусе украинской литературы в Петербурге. 

Рисунки Шевченко конца 1850-х годов: это кстати те самые горы, где Шевченко похоронен. Тот уголок Смоленского кладбища в Петербурге, где его первоначально похоронили, Шевченко тоже в свое время нарисовал. Удивительно, что именно эти места его заинтересовали. 

А это знаменитый сюрреалистический рисунок Шевченко — Дмитрий Горбачев о нем много писал: «бергмановские» часы без стрелок, две несоразмерные скульптуры. 

Что за дверью?

Вот рукопись его последнего стихотворения «Чи не покинуть нам, небого…» Судьба этой рукописи удивительна: в конце XIX века она исчезла, а в 1947 году в тот музей, который на Козьем болоте, эту рукопись принесла женщина, нашедшая ее в развалинах Киево-Печерской Лавры. Нашла, принесла, никто не знает, кем она была. 

Что за дверью?

Похороны – рисунки Григория Честаховского, близкого друга Шевченко. 

Общее впечатление:

Внешнее — это красивый современный живой музей. Ремонт сдержан и уместен — соразмерен главной задаче и герою. 

Стенды, экраны (и защитные экраны)  — если не идеальны (по современным европейским меркам) — очень близки к этому. 

Что за дверью?

Тут проходят квесты для детей (да, тут играют дети), на отдельных предметах коллекции значится QR-код — куда он ведет, мы не проверяли — музей не выглядит заброшенным, его не жаль, как потолки Шоколадного Домика. 

Содержательное: отлично продуманы стенды, и очень хорошо подобраны цитаты из Шевченко, — не в лоб, отлично перекликаются с  тем сюжетом, о котором рассказывается история. 

Шевченко тут не бронзовый, а это главное.  Вдруг вам, как и мне, захочется читать после музея Шевченко.  Или о Шевченко. Допустим, Паустовского: «….прогоняли в то время через Гурьев, — неторопливо говорил дед, — известного впоследствии человека, бывшего крипака Шевченко. Забрил его царь в солдаты за мужицкие песни. Гнали его, хлопчик, на Мангышлак, в самое киргизское пекло, где тухлая вода и нет ни травы, ни лозы, никакого даже ледащего дерева. Рассказывали старослуживые солдаты, что подобрал рядовой Шевченко у нас в Гурьеве сухой прут из вербы, увез его на Мангышлак, а там посадил и поливал его три года, пока не выросло из того прута шумливое дерево. В наше время солдата гоняли сквозь строй, били беспощадно мокрыми прутьями из вербы. Называлось это занятие у командиров «зеленая улица». Один такой прут и подобрал Шевченко. В память забитого тем прутом солдата он его посадил, и выросло на крови солдатской да на его слезах веселое дерево в бедняцкой закаспийской земле. И по нынешний день шумит оно листами на Мангышлаке, рассказывает про солдатскую долю. Да некому его слушать, хлопчик. Шевченко давно лежит в высокой могиле по-над Днепром, а слышно тот разговор только пескам, да сусликам, да пыльному ветру. Дует он там день и ночь с бухарской стороны. День и ночь порошит глаза, сушит горло, тоску прибавляет. А теперь, по прошествии многих времен, может, на том месте, где сажал Шевченко вербу, уже вырос сад и какая-нибудь птица сидит в том саду и свиристит в тени, в холодке, про свои птичьи небольшие дела?»

Что за дверью?

Справка:

Государственный музей Тараса Шевченко был открыт 24 апреля 1949 года в доме по адресу бульвар Тараса Шевченко 12

Он состоит из трех частей:

  1. Национальный музей Тараса Шевченко, бульвар Тараса Шевченко, 12; время работы: 10:00 — 17:00, последняя пятница месяца — санитарный день.
  2. Дом-музей Тараса Шевченко (филиал главного музея), переулок Тараса Шевченко, 8-А; время работы: 10:00 до 18:00, выходной – пятница, последний четверг месяца – санитарный день.
  3. Мемориальный дом-музей Тараса Шевченко, улица Вышгородская, 5; время работы: 10:00 до 18:00, выходной – воскресенье и понедельник, последняя пятница месяца – санитарный день.

Возможно вам также понравится

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *