Живое и трудное

Мранафа

Новая книга стихов Сергея Круглова – поэтический разговор с о. Александром Менем, памяти которого она посвящена и целиком. 

Но автору мало: он настойчив, тому же собеседнику посвящает он и отдельные стихотворения – будто призывая его внимание, требуя быть услышанным. Разговор – сплошь о предельно существенном: о жизни, о смерти, о корнях того и другого, о человеке перед лицом всего этого, о вере как живом и трудном опыте, о церкви как о предмете личной, взволнованной и уязвлённой заботы, о служении как о важнейшем деле жизни, касающемся самой её сердцевины, – как о деле труднейшем и счастливейшем. Именно в силу предельной важности предмета разговора у Круглова всё крупно, огненно (о него – обжигаешься), категорично, с вызовом (иной раз, пожалуй, и провоцирующе – чтобы за живое задевало, а то даже и шокировало), с намеренным, дерзким пренебрежением границами между «высоким» и «низким», сведением их максимально близко друг к другу – при постоянном, очень точном чувстве разности их потенциалов, напряжения, создаваемого этой разностью (так, например, «нестяжательность» – не что иное, как «кровавая драка в подворотнях мира: / Кастеты свищут, панагия сияет»), вообще – любыми границами (мир в его глазах ещё пронизан токами первотворения). Почти всё – в сложных задыхающихся ритмах. Я бы даже рискнула сказать, что о предметах духовных он говорит с чувственной страстностью, и более того: характернейшие для поэтической речи Круглова, обильные в ней церковнославянизмы только придают этой речи – нет, не архаичности, а если и её, то как укоренённости в глубоких пластах памяти, – но осязаемости, весомости, вещественности. Едва ли не физиологичности… впрочем, почему бы и нет? Здесь всё вещественное остро – как с содранной кожей – чувствует свою духовную основу; всем собой понимает, что имеет к ней прямое отношение. И да, обжигается ею.

Как трудны были нам, утлым, службы

Светлой Седмицы:

Изнемогли мы, Господи, нет в нас золотого магнита,

Чтобы устоять в золоте этом.

Изъязвили нас ржавые мелкие единства,

Времени ток вымыл мел из остова веры,

Ядовиты наши волнения и правды,

Не вынесли мы этой недельной

Временной вечности, Боже сил!

Мы в ад возвращаемся, в аид, где тени,

Где вздох, полупол, недомощь, где

Наша забота мреет, не чая схваток,

Рожающих жалобу.

Ольга Балла

Сергей Круглов. Маранафа. – М.: АВИГЕЯ, Пробел-2000, 2018. – 132 с.


Возможно вам также понравится

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *