«Явление, которое есть»

«Явление, которое есть»

Это довольно старое интервью, только-только вышла журнальная версия романа, который позже выйдет в Украине и будет называться «Санитар с Институтской», в журнальной версии он озаглавлен как «Шкиль-Моздиль». С тех пор два романа переведены и изданы тут, в харьковском издательстве «Фабула». Сегодня у русского украинского писателя Алексея Никитина день рождения, и это повод вспомнить «то самое», старое интервью.

Что это за слово такое – «Шкиль-Моздиль»? 

— Слова такого и нет, оно не  означает ничего, точнее – не означало ничего, когда появилось. Такой дыр бул щыл, рабочее название романа было «Тяжелая кровь», во время разговора с зав.отделом прозы «Дружбы народов», я понял, что надо снизить пафос: сам факт того, что они решились на публикацию,  берут и печатают эту вещь – уже поступок.

В романе у главного героя в стихотворении есть строчка:  «А мы, упершись лбами в стену, шагали вдаль и шкиль моздиль!». После того как это Шкиль-моздиль стало названием, слово обрело смысл. Произошло приращение смысла.

Кто у нас издает этот роман?

— Желающих было несколько. Выйдет роман в издательстве «Люта справа», это молодое издательство, которое заявило о себе в конце прошлого года альманахом «Мистецький Барбакан. Трикутник Дев’яносто два», в котором публиковались авторы, выступавшие на Барбакане зимой 2014 года.

На русском?

— Да, у директора издательства Андрея Гончарука появилась мысль: чтобы через 100 лет не доказывать, что авторы, которые пишут по-русски здесь и сейчас, – это украинские писатели, их надо издавать в Украине. Иначе может повториться дискуссия, которая сейчас то затихает, то опять возобновляется вокруг Гоголя. Поэтому в издательстве выйдет книжка Володи Рафеенко, книга стихов Саши Моцара и моя.

И это верное концептуальное решение издательства, – мой знакомый итальянский славист украинист Марко Пулери написал диплом на тему нашей русской украинской литературы. Была опубликована его статья – и на его статью ответили все: такого явления нет! Здесь ему это сказали, кажется, Рябчук и Семкив. Это же он услышал в России, да и в Европе тоже: «Ты выискиваешь явление, которого нет». Но упрямый Пулери дописывает книгу об этом несуществующем явлении.  В сентябре прошлого года (2015-го) Марко был одним из организаторов конференции в Бертиноро, там были наш философ Михаил Минаков, журналист и писатель Елена Стяжкина – Марко позвал людей, которые разделяют его точку зрения на культуру Украины.

Мне было удивительно и полезно увидеть, насколько мало знают текущую украинскую ситуацию и воспринимают ее через призму российских новостных каналов. За основу берется позиция, которую озвучивает Россия. И это касается не только итальянцев, были профессора из Сербии и Югославии, все то же самое.

Если мы вернемся к книге – мне казалось в самом начале чтения, что она собиралась быть о другом, немного другой историей.

— Да, она должна была быть о другом, с другим финалом. Я начал ее до наших событий.

До Майдана?

— Да, до Майдана. Она должна была точнее повторять линию предка главного героя, Незгоды.

Мне казалось там условно два главных героя.

— Да, конечно, два, у обоих есть реальные прототипы. Один – более яркий. Это Незгода, его история с предком реальная, был такой исторический персонаж Мыкола Михновский, это история рубежа XIX-XX вв., человек, который первым сформулировал радикальные взгляды Украинского Национального Движения. История его была трагична, как в общем и всех украинских деятелей того времени. В частности, имя Михновского связано с неудавшимся восстанием лета 1917 года в Киеве. Выступление подавили, не дав ему развиться, а Михновского отправили на румынский фронт.

Я для себя представлял, что главный герой, попав на работу в училище МВД, тоже может попробовать поднять мятеж. Когда наша ситуация начала развиваться, я понял, что это абсолютно нереально – никакого бунта он поднять не сможет: это система, люди туда пришли сознательно, многими были за это заплачены деньги… Мы это видели, как они реагировали. Они были не просто лояльны к приказам, но и более активны, они считали, что действия их руководства недостаточны. Я понял, что этого произойти не может. Но Майдан сам диктовал развитие событий.

Если бы я попросила вас рассказать 111 слов о «Шкиль-Моздиль» что это были бы за слова?

— Украина постоянно находится в жестко поставленных исторических рамках, постоянно соотносит себя с прошлым, а ситуации прошлого не были историями успеха. И эта зацикленность на дурной истории, на дурном опыте, который надо преодолевать. Успех украинского движения состоит  в том, чтобы не цепляться за прошлое, находить новое, отказываться от тяжелого негативного опыта. В тот момент, когда я писал роман, здесь уже не было старого государства, а сейчас оно опять восстанавливается. Выстраивается та же система, люди мыслят старыми шаблонами, не видно способности принимать необходимые решения и история опять сворачивает. В общем: дурная история Украины должна быть преодолена, и для этого есть возможности.

Ваша проза – это такая городская лирика. Это ваша мифология, вы заговариваете и проговариваете Киев. 

— В украинской литературе Киев занимает большое место, мне навскидку вспоминаются Олесь Ульяненко, Владимир Дрозд. В русской был «Бабий Яр» Кузнецова. Конечно, Киев недорассказан. Я сейчас дочитываю роман Марка Алданова «Повесть о смерти», тоже ведь глубоко киевская вещь, причем очень интересно и подробно рассказывающая о настроениях, которые были в Киеве в конце 1840-х.

Если я и вижу исторические параллели с нашими событиями, то это европейские революции 1848 года, буржуазные, национальные. Это становление национального сознания и буржуазии, которой не хочется существовать в феодальных условиях. То, что выстраивал здесь Янукович, очень напоминало феодализм, а реакция общества – антифеодальную революцию. У Алданова показано то, что сейчас уже подзабыто.

Современному Киеву не хватает своего мифа, хотя есть способность генерировать мифы, город провоцирует авторов на их создание. Параллельно существуют многочисленные микрокультуры и связанные с ними сообщества: микрокультура Петровки и букинистов, микрокультура БЖ, да много, тех же шестидесятников, которая была здесь своей, ощутимо отличавшейся от российской. Многое было похожим, да, но многое было – своим.

Мало написано о войне, об оккупации. Я хожу кругами вокруг одной семейной истории, и однажды надо будет ее рассказать. Очень большая вещь и очень масштабная, в ней переплелись, в том числе, и межэтнические отношения, и те проблемы, о которых стараются до сих пор не говорить.

Я знаю ваших четыре романа: «Истеми», «Маджонг», «Парк Победы», и вот теперь новый.

— В Киеве  он выйдет под названием «Санитар с Институтской», будет презентация на Арсенале.

Было ли еще что-нибудь вами написано о городе?

— Да, был еще роман.

Пятый?

— Первый. «Три жизни Сергея Бояршинова, банкира и художника» вышел в журнале «Радуга» в 2003 году. Это был роман о киевских масонах. О масонах любят поговорить, не слишком интересуясь историей и фактами. Между тем, в киевских ложах состояли известные исторические личности, тот же Михаил Сергеевич Грушевский. Я был поражен, насколько структура, выстроенная масонами, оказалась беспомощной и недейственной.

Пока речь касалась заседаний и слов, она работала, но все посыпалось, едва возникла необходимость принимать решения и их реализовывать. В ситуации XX века они оставались людьми XIX и проиграли Ленину, популисту и жесткому прагматику. Социалист Грушевский чуть ли не год решал, как отдавать землю крестьянам: 30% стоимости это много или мало? А 30%  не устраивали никого, ни помещика, получавшего только треть стоимости, ни крестьян у которых не было таких денег. Ленин же просто бросил лозунг: «земля – крестьянам!» Профессор Грушевский никак не мог такого сказать, римское право не велело. А Ленин плевал на все. В исторически краткосрочной перспективе он выиграл, ну а к чему это привело в долгосрочной, мы все видели и видим сейчас.

Это бессилие масонства в реальных делах было для меня удивительным, поэтому писать мне было интересно, но результатом я не очень доволен. В «Трех жизнях..» я попытался совместить почти документальные главы и интересный исторический контекст с мистической компонентой… В любом случае, работа была интересная, а собранным материалом я пользовался потом много лет.

«Явление, которое есть»

Киевская художественная топография Алексея Никитина, вымышленная и настоящая

«Истеми»,  Ad Marginem, 2011 / переведен на английский и итальянский в 2013.

  • Коротко: «Попытка придумать себе историю получше»
  • Студенты киевского университета, – оказавшись в 1983 году на сельхозработах, придумывают от нечего делать геополитическую игру, напоминающую «Цивилизацию», перекраивают на свой манер карту Восточной Европы, основывают новые государства и ведут от их лица вымышленные войны. Игрой заинтересовалось КГБ.
  • Время действия: время в романе течет потоками: в 2004-м и 1983-1984-м годах.
  • Действующие лица: Давыдов, Курочкин, Синевусов, Коростышевский, Канюка, Рейнгартен, Белокриницкая
  • Места: Владимирская горка и Владимирская улица, Пейзажная аллея, Замковая гора, Малоподвальная, Оперный театр, Подол.

«Маджонг», Ad Marginem, 2012  / Харьков, Фабула, 2017 

  • Коротко: «Каждая партия в маджонг — история о том, как, разбирая по кирпичикам идеальный мир, мы выстраиваем повседневную жизнь»  А также: война коллекционеров из-за фрагментов рукописи Третьего тома «Мертвых душ» Гоголя. Вроде бы мы все знаем о «Мертвых душах», на деле не знаем ничего.
  • Время действия: 2010 год.
  • Действующие лица: Женя Львов, Рудокопова, Зеленый Фирштейн, Константин Регаме, Толстый Барселона, Сонечка, Старик Качалов, Бидон, Левко Лучина.
  • Места: БЖ, Львовская площадь, Подол, Десятинный переулок, Петровка, улица Рейтарская, бульвар Шевченко.

Victory Park, Ad Marginem, 2014 /  Харьков, Фабула, 2016; переведен на французский в 2017

  • Коротко: «Victory Park» — тоже игра, как и две предыдущие, но вполне осмысленная и подчиненная автору. Еще это детектив, и поколенческий роман о двадцатилетних ветеранах Афганской войны»
  • Время действия: 1984 год.
  • Действующие лица: Пеликан, Ирка, Виля, Алабама, Белфаст, Максим Багила, Иван Багила, Леня Бородавка, Калаш, Гантеля, Йонас Бутенас и жена его Афродита, Федор Сотник и жена его Лена.
  • Места: Дарница, Парк Победы, Соцгород, вымышленное село Очереты, бульвар Шевченко, м. Театральная, Бессарабка, Крещатик, Парк Шевченко, Феофания.

«Санитар с Институтской», «Люта справа», 2016

  • Коротко: «Новый мир опасен и смертельно токсичен, но в ядовитой химии зарождается жизнь»
  • Время действия: осень-зима 2013-2014 гг.
  • Действующие лица: Юрко Незгода, ПетроНезгода, Уманец, Доктор Гринберг, Вика, Тадеуш Глогер.
  • Киев: БЖ, Воздвиженка, Подол, Косой Капонир, Мариинский дворец, стадион Динамо, Майдан, Крещатик, Институтская, Городецкого, Костельная, Михайловская, Европейская площадь, Грушевского, Петровская аллея, Владимирская горка, Мариинский парк.

Фото: Игорь Тишенко

Текст: Вика Федорина


Возможно вам также понравится

1 комментарий

  1. Алексей, с днём рождения! Превращать обыденность в историю – искусство, которым ты владеешь как мало кто. Будь счастлив и пиши побольше!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *