«Роман о состоянии нации»

Срединная Англия

Джонатан Коу написал роман о брекзите, перевела его Шаши Мартынова, она и написала Kyiv Daily зачем читать «Срединную Англию»: 

Джонатан Коу любим и дорог читателю давно — и в своей лирической, и в поэтической ипостаси, а роман «Срединная Англия» — это весь Коу, без изъятий: и тебе ностальгия, и тебе этот вызывающий адскую зависть древний и неизменный английский уют провинциального дома с садом, и обожаемый самоедский британский юмор. А поверх всего этого — свидание со старыми друзьями из старых добрых романов Коу «Клуб ракалий» и «Круг замкнулся», а также человечная и умная панорамная ревизия Брекзита.

Джонатан Коу. «Срединная Англия» — Переводчик Шаши Мартынова. М.: Фантом-Пресс, 2019. — 608 с. 

Роман выйдет в январе. 

Веселая Англия

Апрель 2010-го 

Похороны завершились. Поминки начали выдыхаться. Бенджамин решил, что пора уходить

— Пап? — проговорил он. — Поеду-ка я. 

— Хорошо,—отозвался Колин. — Я с тобой. Они направились к двери и ухитрились сбежать безо всяких прощаний. На деревенской улице было безлюдно, тихо на позднем солнце.
— Нельзя вот так уходить, — сказал Бенджамин, обернувшись и с сомнением глянув на паб.
— Почему? Я поговорил со всеми, с кем хотел. Давай, веди к машине.
Бенджамин позволил отцу взять себя за предплечье. Так отец крепче держался на ногах. С невыразимой медлительностью они зашаркали по улице к стоянке при пабе. 

— Не хочу домой, — сказал Колин. — Не могу все это без нее. Вези меня к себе. 

— Конечно,—проговорил Бенджамин, хотя сердце у него ёкнуло. Грёза, какую он себе обещал, — одиночество, созерцание, стакан холодного сидра за старым кованым столом, бормотание реки, бурлившей своим вечным путем, — исчезла, вихрем умчала в вечернее небо. Да и пусть. Сегодня у него долг перед отцом. — На ночь останешься? 

— Да, останусь, — ответил Колин, но “спасибо” не сказал. Последнее время благодарил он редко. 

Машин было много, и к Бенджамину домой они добирались почти полтора часа. Ехали через самую сердцевину Средней Англии, более-менее вдоль реки Северн, мимо городков Бриджнорт, Эвли, Куотт, Мач-Уэнлок и Крессидж, спокойная незапоминающаяся поездка, где знаки препинания — лишь автозаправки, пабы и садоводческие магазины, а коричневые указатели на достопримечательности манят скучающих путников к более удаленным искушениям — к заповедникам дикой природы, домам Национального треста*  и дендрариям. Въезд в любой населенный пункт отмечался не только табличкой с названием, но и мерцающим напоминанием скорости, с которой Бенджамин ехал, и советом ее сбавить. 

— Кошмар какой-то — эти ловушки для лихачей, согласен? — сказал Колин. — Мерзавцам только дай снять с тебя денег, на каждом шагу. 

— По-моему, эти штуки все же предотвращают аварии, — сказал Бенджамин. 

Отец скептически хмыкнул. 

Бенджамин включил приемник, настроенный, как обычно, на “Радио Три”. Повезло: медленная часть фортепианного трио Форе**. Меланхолический, непритязательный силуэт мелодии не только показался уместным аккомпанементом воспоминаниям о матери, какими полнились сегодня его мысли (и, предположительно, мысли Колина), но и словно бы повторял в звуке мягкие изгибы дороги и даже приглушенную зелень пейзажа, в котором музыка вела их. То, что она была узнаваемо французской, не имело значения: ощущалась общность, единый дух. Бенджамину в такой музыке было совершенно как дома. 

— Уверни этот тарарам, а? — сказал Колин. — Новости, что ли, нельзя послушать? 

Бенджамин дождался, пока доиграют последние тридцать или сорок секунд той части, после чего переключился на “Радио Четыре”. Шла программа “После полудня”, и Бенджамин с отцом мгновенно погрузились в привычный мир гладиаторских боев интервьюера и политика. Через неделю всеобщие выборы. Колин будет голосовать за консерваторов, как на всех британских выборах с 1950 года, а Бенджамин, как обычно, не мог определиться — помимо того, что решил не голосовать вообще. Что бы ни услышали они по радио в ближайшие семь дней — разницы никакой. Сегодняшняя главная новость, судя по всему, сводилась к тому, что премьер-министра Гордона Брауна***, борющегося за переизбрание, поймали на том, что он ляпнул о какой-то потенциальной стороннице как о “скажем так, фанатичке”, и пресса выжимала из этого все возможное. 

— Премьер-министр показал свой звериный оскал, — злорадно говорил парламентарий-консерватор. — Любой человек, выражающий закономерное беспокойство, — попросту фанатик, по его мнению. Вот почему у нас в этой стране не может быть серьезной дискуссии об иммиграции. 

— Но разве господин Кэмерон, ваш собственный лидер, не в той же мере обеспокоен… 

Не извиняясь, Бенджамин выключил радио. Некоторое время они ехали молча. 

— Политиков она не выносила на дух, — проговорил Колин, выводя подземную нить неких размышлений на поверхность, и не было нужды пояснять, кто эта “она”. Говорил он негромко, в голосе лишь сожаление и подавленные чувства. — Считала, что все они одинаковая дрянь. Все на руку нечисты до единого. Мухлюют со своими расходами, не показывают барышей, прячут по полудюжине делишек на стороне… 

Бенджамин кивал, а сам вспоминал, что как раз Колин, а не его покойная жена места себе не находил из-за продажности политиков. На такую тему, одну из немногих, этот обычно немногословный человек делался общительным; может, пусть бы и сейчас было так — лишь бы не расстраивался от мыслей болезненнее. Но этому Бенджамин противился. Сегодня они прощались с его матерью, и он не желал осквернять это святое таинство очередной отцовой тирадой. 

— Мне всегда нравилось в маме, впрочем, — сказал Бенджамин, чтобы увести разговор в сторону, — что она никогда не говорила об этом озлобленно. В смысле, даже если что-то осуждала, она не сердилась, а, что ли… огорчалась. 

— Да, нежная она была душа,—согласился Колин.— Одна из лучших. — Большего не произнес, но через несколько секунд достал из кармана брюк на вид грязный носовой платок и вытер им глаза, медленно, тщательно. 

— Непривычно тебе будет,—сказал Бенджамин,— одному. Но, знаю, ты справишься. Уверен в этом. 

Колин уставился в пустоту.
— Пятьдесят пять лет мы были вместе…
— Понимаю, пап. Тяжко. Но Лоис будет рядом, часто. И я тоже недалеко. Не очень далеко. Ехали дальше.   

Бенджамин жил на перестроенной мельнице у реки Северн, на задворках деревни к северо-востоку от Шрусбери. Подъехать к дому можно было по однорядной дороге, затененной деревьями, живые изгороди густо разрослись по обеим сторонам. Бенджамин перебрался в это до нелепого удаленное и уединенное место в начале года, приобретение дома удалось благодаря продаже трехкомнатной квартиры в Белсайз-Парке, остались средства и на то, чтобы поддерживать скромный образ жизни еще несколько лет. Для холостяка дом слишком велик, но когда Бенджамин его покупал, одинок он не был. В доме имелось четыре спальни, две гостиные, столовая, просторная открытая кухня, оборудованная плитой “Ага”****, и кабинет, где обширные окна со свинцовыми переплетами смотрели на реку. Пока Бенджамин был здесь чрезвычайно счастлив и тем самым развеивал прежние подозрения друзей и родни, что это его решение — ужасная ошибка. 

В доме было полно коварных углов и крутых узких лестниц. Совершенно неподходящее место для его восьмидесятидвухлетнего отца. Тем не менее Бенджамин с некоторым трудом сумел вывести его из машины, вверх по лестнице в гостиную, еще выше — пусть и короче, но с хитрым поворотом вправо — на кухню, через заднюю дверь, а затем вниз по металлической лесенке на террасу. Нашел отцу подушку, налил из банки светлого пива и уже собрался усесться и завести какую-нибудь натужную беседу у воды, как услыхал, что к парадной двери подкатил автомобиль. 

— Кого черт принес? 

Примечания переводчика:

*Национальный трест (осн. в 1895) — британская организация по охране исторических памятников, достопримечательностей и живописных мест, финансируется за счет частных пожертвований и небольших государственных ассигнований. 
**Габриель Форе (1845—1924) — французский композитор, органист, педагог, дирижер. 
***Джеймз Гордон Браун (р. 1951) — британский политик шотландского происхождения, лейборист, 74-й премьер-министр Великобритании (2007—2010). 
**** a(ktiebolaget) ga(sackumulator) — фирменное название чугунной кухонной плиты компании “Глинуэд груп сервисез”; производилась в Швеции с 1922 г., в Британии — с 1929-го, обрела большую популярность у англичан из верхушки среднего класса.   

Саунд-трек издательства к роману


Возможно вам также понравится

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *